Кэт-щелкунчик
Жили-были когда-то, как это бывает на свете, король, королева
и королевские дети. Дочку короля звали Энн, а дочку королевы-Кэт. И хотя
Энн была куда краше Кэт, девушки любили друг друга, как родные сестры.
Но королева никак не могла примириться с тем, что дочь короля красивее
ее дочери, и она задумала превратить Энн в дурнушку. Вот пошла она за
советом к птичнице, и та велела на другое же утро прислать к ней девушку,
но обязательно натощак.
На другое утро, раным-рано, королева и говорит принцессе Энн:
- Сходи-ка, милочка, в ложбину к птичнице и попроси у нее яиц!
Энн вышла из дому через кухню; увидела там горбушку хлеба, взяла ее и
съела по дороге.
Пришла к птичнице и попросила у нее яиц, как было ведено. А птичница ей
и говорит:
- Подними-ка крышку вон с того горшка и загляни в него!
Девушка так и сделала, но ничего с ней не случилось.
- Ну, ступай домой к мачехе, - молвила птичница, - да скажи ей, чтобы
покрепче запирала кладовую!
Вот вернулась девушка домой и передала королеве слова птичницы. Тут королева
поняла, что девушка перед уходом что-то съела.
На другое утро королева стала сама следить за принцессой и отправила ее
из дому натощак. Но принцесса по дороге увидела крестьян, которые собирали
горох, и ласково заговорила с ними. Крестьяне дали ей горсточку гороха,
и она съела его на ходу.
Когда же она пришла к птичнице, та сказала:
- Подними-ка крышку вон с того горшка и загляни в него!
Энн подняла крышку, но опять ничего с ней не случилось. Тогда птичница
очень рассердилась и сказала:
- Передай мачехе, что горшок без огня не закипит! Энн вернулась домой
и передала эти слова королеве. На третий день королева сама пошла с девушкой
к птичнице. И на этот раз, как только Энн подняла крышку с горшка,- ее
хорошенькая головка слетела с плеч, а вместо нее выросла голова овечки.
Королеве только того и надо было! Но дочка ее, Кэт, совсем не обрадовалась
несчастью сестры. Вот достала она кусок тонкого полотна, обмотала им голову
сестре, и обе они, взявшись за руки, вместе пошли по свету счастья искать.
Шли-шли, пока не добрались до одного замка. Кэт постучала в дверь и говорит:
- Я иду с больной сестрой. Пустите нас переночевать! Их впустили. Оказалось,
что замок этот королевский, а у короля два сына, и один сын чахнет, чуть
не при смерти лежит, но никто не может сказать, что его терзает. И странное
дело: всякий, кто сидел с ним ночью, пропадал навсегда. Поэтому король
обещал мешок серебра тому, кто согласится пробыть в спальне его сына хоть
одну ночь. Ну, Кэт была девушка смелая и взялась посидеть у больного.
До полуночи все шло хорошо. Но только пробило двенадцать, больной принц
поднялся, оделся и крадучись спустился по лестнице вниз. Кэт пошла за
ним следом, но принц ее как будто не заметил. Он прошел на конюшню, оседлал
коня, тихонько подозвал свою собаку и вскочил в седло, а Кэт незаметно
примостилась позади него. И вот принц и Кэт поскакали по зеленому лесу.
Кэт на скаку рвала с деревьев орехи и складывала их в свой передник.
Скакали-скакали, пока не достигли зеленого холма. Тут принц остановил
коня и сказал:
- Распахнись, зеленый холм, распахнись, откройся! Впусти принца молодого,
и собаку, и коня!
- И меня! - добавила Кэт.
Зеленый холм тотчас открылся и впустил их. Принц спешился и прошел в роскошный,
ярко освещенный зал. Тут его окружила толпа прекрасных фей и увела танцевать.
Кэт никто не заметил: она спряталась за дверью и наблюдала за принцем;
а тот все танцевал, танцевал, танцевал, пока не выбился из сил и не упал
на мягкое ложе. Феи принялись обмахивать его своими веерами, и вот он
снова поднялся и пошел танцевать.
Наконец пропел петух, и принц бросился к своему коню. Кэт вскочила в седло
позади него, и они поехали домой.
Наутро, когда встало солнце, в комнату принца вошли придворные; видят
- Кэт сидит у огня да орешки щелкает. Она сказала им, что принц провел
ночь хорошо, но что она больше с ним не останется, если ей не дадут мешок
золота.
Вторая ночь прошла, как первая. В полночь принц поднялся и поскакал к
зеленому холму на бал к феям. Кэт поехала с ним и опять рвала по дороге
орехи.
На этот раз Кэт и не смотрела на принца, - она уже знала, что он будет
танцевать до упаду. Зато она увидела малютку эльфа с палочкой в руках
и услышала, как одна фея сказала:
- Если трижды дотронуться этой палочкой до уродливой сестры Кэт, она станет
такой же красивой, как была.
Тут Кэт бросила один орешек, и он покатился прямо к маленькому эльфу.
Так она кидала орех за орехом, а малютка гонялся за ними и наконец выронил
палочку. Кэт подхватила ее и спрятала к себе в передник. Но вот, как и
в прошлый раз, прокричал петух, и они поехали домой.
Не успела Кэт вернуться, как побежала к Энн и три раза дотронулась до
нее палочкой. И - о, чудо! - овечья голова упала, и Энн опять стала такой
же красавицей, как была.
На третью ночь Кэт сказала, что согласится стеречь больного принца, только
если ее потом обвенчают с ним. Все было как и в прошлые две ночи. Но на
этот раз маленький эльф держал в руках птичку, и Кэт услышала, как одна
фея сказала:
- Если больной принц съест три кусочка этой птицы, он станет таким же
здоровым, как был.
Кэт подкатила все свои орешки к маленькому эльфу, и тот позабыл про птичку,
а Кэт взяла ее и завернула в передник. Когда же запел петух, они отправились
домой. На этот раз Кэт не стала щелкать орешки - она ощипала птичку и
принялась ее варить. Вскоре из кастрюльки пошел очень вкусный запах.
- Ах, - сказал больной принц, - как бы мне хотелось отведать хоть кусочек
этой птицы!
Кэт дала ему кусочек, а он слегка приподнялся, опершись на локоть, и опять
сказал:
- Ах, как бы мне хотелось съесть еще кусочек!
Кэт дала ему второй кусок. Тогда принц сел на постели и снова попросил:
- Ах, вот бы мне съесть третий кусочек! Кэт дала ему третий кусочек, и
он встал - здоровый и сильный, - сам оделся и сел у огня. И когда наутро
к принцу вошли люди, что же они увидели? Принц и Кэт сидят рядышком и
щелкают орешки.
А тем временем второй принц познакомился с Энн и влюбился в нее, как и
каждый, кто видел ее милое, хорошенькое личико.
И вот один принц женился на Кэт, а другой - на Энн.
И с тех пор они жили, не тужили и никогда не пили из пустой бутыли.